Продолжение публикации от 16 апр 2026 г. 
Скважины
«Замолчи, скважина ты кривоносая!» – приблизительно так ругала жена столяра Ерина за то, что тот деньги потерял.Это кусочек из знаменитого рассказа В. Шукшина «Микроскоп».Так вот: то, что в народе во времена Василия Макарыча звучало иной раз как ругательство, поздней осенью 2025 года в Донбассе стало символом прогресса на пути к мирной жизни.
Этот регион после украинских бомбардировок и уничтожения укро-нацистами многих объектов коммунальной инфраструктуры страдал от безводья. Воду местным жителям доставляли автомашинами-водовозками. А там, где водопровод худо-бедно действовал, потребители получали воду строго по часам. И часы эти были
очень непродолжительными.
И наконец ситуация начала меняться. Потому что Министерство обороны РФ создало оперативную группировку из 17 расчетов передвижных буровых установок (ПБУ-100 на базе «КамАЗа»), которые стали всерьез тревожить глубины донбасской земли в поисках водоносных слоев.
Возглавил эту сводную группу инженерных подразделений, которую сформировали все военные округа страны, подполковник Александр Безруков. И журналистам он рассказал, что в Донецкой агломерации запланировано производство 50 скважин, оборудование 10 водонапорных башен и инфраструктуры возле них. Более того, около 40 процентов работ в первой половине декабря 2025 года было уже проделано. Об этом сообщил также официальный сайт Минобороны России.
И тут следует кое-что детализировать. А именно: установки ПБУ-100, которыми вооружена оперативная группировка, способны бурить скважины глубиной до 100 метров. И этого оказалось вполне достаточно, потому что водоносные слои в районе Донецка залегают в среднем на уровне 40 метров от поверхности.
Впрочем, если бы вода в Донбассе залегала и ниже 40 метров, то наши военные располагают техникой, которая способна расковырять землю на глубину даже 200 метров. Таким образом, хочется надеяться, что люди на Донбассе без воды вскоре страдать не будут.
И вот еще почему.
Водонапорные башни в том районе располагаются на самых высоких точках и способны вмещать до 100 кубометров воды. Чтобы заполнить, например, одну из них и обеспечить напор в системе водоснабжения, требовались три машины-водовозки. А это и расход моторесурса, и зарплата водителям, и другие траты. С пуском воды со скважин заполнение башен пойдет автоматически. Ведь каждая из них будет давать от 145 до 200 кубометров воды в час.
Напомню, что скважин будет 50, а башен – 10 Фактически пробелы в их наполнении станут исключением, как и проблемы с напором воды в системе коммунальной сети района.
В этой связи не могу не вспомнить свою службу в пустынном западном Афганистане. В пунктах постоянной дислокации – в районе Шинданда – войск было тысяч десять. И хотя один полк из состава нашей 5-й гвардейской мотострелковой дивизии исключили (на его базе создали отдельную бригаду в Кандагаре), потеря количества народа компенсировалась присутствием воинских частей армейского подчинения, в дивизию штатно не входивших.
Плюс наш полк в Герате, плюс инженерный батальон в селении Адраскан.
Так вот, именно ребята из этого адрасканского батальона, да еще подкрепление из армейских (подчиненных непосредственно штабу 40-й армии в Кабуле) инженеров в нашем районе набурили достаточно скважин. И мы не чувствовали дефицита воды. Это, конечно, не касается боевых действий в отрыве от пунктов постоянной дислокации. Пустыня все-таки на сотни километров.
Наш водный комфорт заключался, например, не только в наличии бани, но и любимой офицерами трубы. Труба эта имелась в батальоне связи, рядом с офицерской столовой и штабом дивизии. И выйдя после обеда из раскаленной от жары жестяной столовки, насквозь мокрые от пота, лично я и мои сослуживцы шли к связистам «под трубу».
Документы и всякие важные бумажки (в том числе деньги, то есть чеки Внешпосылторга), упакованные в целофанку, мы вынимали из карманов, укладывали на землю и придавливали камнем, чтобы ветер не унес. А сами, не раздеваясь и даже порой не снимая с головы форменные панамы, открывали кран и становились под трубу.
Её срез находился на высоте двух с лишним метров. Диаметр – сантиметров пять. И вода лилась нам на головы, на панамы, на плечи, стекала в ботинки и туфли (ходили – кто в чем). Она смывала столовский пот и немного остужала, поскольку несла подземную прохладу.
Сменяя друг друга под трубой, офицеры забирали свои бумажки аккуратно двумя пальцами и шли мокрыми по боевым постам. Форма успевала высохнуть за те 5-7 минут, пока мы, чавкая поначалу мокрой обувью, добирались к себе «в конторы».
Вот такая спасительная скважина была у нас при штабе. Спасибо бурильщикам-инженерам!
Что касается Донбасса и работы оперативной группировки Минобороны РФ под началом подполковника Александра Безрукова, то она пока (зимой 2026-го) лишь ковыряет землю со средней скоростью 10 метров в сутки. Хотя каждая ПБУ-100 способна пробиваться за день на 50 метров вглубь. Но это, если песчаные грунты, сыпучие. А в районе Донецка – сланцы, каменистая почва, да еще и с расщелинами. В общем, осенью 2025-го и зимой 2026-го шло туговато.
Но это не все проблемы добычи воды. Как заявил генеральный директор государственного унитарного предприятия (ДНР) «Вода Донбасса» Андрей Григорьев, в местных подземных источниках вода жесткая.
На бытовом уровне многие знают, что жесткая вода плохо мылится и образует существенную накипь в кранах и чайниках. Хозяйки обычно борются с ней уксусом и лимонной кислотой. Но все равно кардинально воду не изменишь, на организм человека она влияет не лучшим образом.
Кстати, в России еще в 2014 году была введена норма жесткости воды. За единицу взят градус жесткости – 1?Ж. Он соответствует концентрации щелочно-земельного элемента, численно равной 1/2 его миллимоля на литр (1?Ж = 1 мг-экв/л).
Норма в России – до 7?Ж. Оптимально: 1,5-3,5?Ж. А вот 8?Ж и больше – нежелательно, требуется обработка. Но в подземных водах всегда жесткость высокая, обычно 8-10?Ж, порой даже 15-20?Ж. Поэтому для систем отопления такую воду обычно умягчают кальцинированной содой или гашеной известью. Иначе, например, батареи отопления наглухо накипью залипнут.
Какова жесткость воды в Донбассе – конкретного ответа пока нет. Конечно, как заявил А. Григорьев, она высокая. На даже такой воде радуются люди, уставшие от безводья за многие годы украинского водного террора.
К слову, отступая, бандеровцы стараются минировать и даже взрывать водоносные скважины. Так было, например, при отходе ВСУ от Селидово.
И наконец, парадокс. Придуманные в советское время для снабжения войск в полевых условиях инженерные машины почти не применяются вблизи линии боевого соприкосновения. Беспилотники и другое высокоточное оружие буровую статичную технику обнулили бы почти мгновенно. А удобная пластиковая тара для воды с успехом заменила громоздкие машины на передовой. Зато в освобожденных районах Новороссии и Донбасса – для мирного населения – она сейчас незаменима. То есть придумывалась техника для войны, а служит для мира.
След копытца
«Пей там, где конь пьет», – так гласит народная мудрость. И возникла эта формула не только на основании личных наблюдений наших предков. Ученые относительно недавно выяснили, что у лошади обоняние в 16 раз (!) сильнее, чем у собаки. А значит, действительно конь может носом чуять какую-нибудь гадость в воде, и пить «грязную» не станет, даже если она на вид чиста и прозрачна.Вообще-то, если бы не габариты лошадей, то они со своими трепетными ноздрями были бы гораздо эффективнее собак при поиске, например, наркотиков или взрывчатки. Но, увы, в железнодорожный вагон для досмотра даже маленького пони не втолкнешь.
А что касается чистоты воды, то очень поучителен пример кочевников, которых мы по старинке называем монголо-татарами. Вряд ли кто-нибудь будет сомневаться, что они были лучшими лошадниками своего времени. Иначе не завоевали бы половину гигантской Евразии.
Так вот, своих коней они поили водой, в которую крошили корень аира. Это растение живет по берегам рек, болот и озер на гигантской территории – от Калининграда до Владивостока – и сейчас активно применяется в фармакологии и пищевой промышленности. Но задолго до возникновения России как единого государства антибактерицидный секрет аира разгадали кочевники.
Любопытно, что иногда, наблюдая за дискуссиями ученых-историков, я слышал от них споры и о кормовой базе для лошадей ордынцев при длительных переходах, и об особенностях сёдел и упряжи, и о мастерском владении луком и стрелами… Но никогда они не упоминали о воде. Хотя без нее немыслимо существование большой конной армии. Да и отдельно взятого всадника с его лошадкой, какой бы выносливой она ни была.
Как ни удивительно, но глаза на проблему антибактерицидной очистки воды мне раскрыл отец. Когда у меня однажды разболелись зубы, он сказал:
– Сынок, возьми в аптеке измельченный корень аира, сделай из него настой на водке, дня три подержи и затем периодически прополаскивай рот (глотать нельзя). И забудешь навсегда про пульпиты и воспаление десен.
А затем добавил «исторический опыт»:
– Если хочешь знать, то монголо-татары исстари своих лошадей поили только той водой, в которую перед водопоем крошили корень аира. И кони не болели и зубами не страдали. Они даже на местах своих стоянок возле рек и озер вырывали корневища аира и крошили в прибрежную воду.
Вот тут я вдруг понял, почему на Украине аир называют «татарским зельем» (или «татарской травой»). Он, кстати, хорошо узнаваем, поскольку имеет продолговатые тонкие зеленые «шишечки».
А еще, судя по тому, что я нашел в интернете, именно азиатские кочевники познакомили европейцев с полезными свойствами аира. Тут получился как бы положительный «побочный» эффект от жуткого нашествия ордынцев в XIII веке на Русь и восточную Европу.
Вот и выходит, что, возможно, именно умение очищать воду для нужд лошадей и всадников сделали армии Батыя, Тимура, Чингисхана непобедимыми. Кони ордынцев могли пить даже из луж, если в них накрошить аира.
Кроме того, в январе 2026 года, прогуливаясь по залам петербургской Кунсткамеры, в «монгольском разделе» я обнаружил любопытный экспонат – ведро для воды, пошитое из шкурок сурка с мехом наружу, чтоб мороз и палящее солнце меньше влияли на воду. Шкурки были натянуты на деревянную (видимо, из прутьев) основу. Объём – около 8 – 9 литров, вряд ли больше 10.
«Горло» у «термоса» (так было написано на разъяснительной табличке) оказалось длинным, кожаным, без меха. По всей видимости, ёмкость для хранения воды просто завязывалась сверху на узел, чтоб «добро» не вылилось. А вот остальная часть ведра-термоса была пошита из разных маленьких кусочков шкурок сурка. Хотя рядом для наглядности висели шкурки целиком. Они были большие. Судя по всему, размер сурков равнялся по масштабам кошке.
Зачем кочевникам было де-лать вёдра из лоскутков, а не цельных шкурок – я не понял. И еще одна загадка – чем азиатские конники сшивали эти шкурки, чем дырочки заклеивали, чтоб вода не просочилась? Ведь с этими ёмкостями они многокилометровые переходы совершали. И при этом ведро постоянно билось о лошадиные бока…
В любом случае я никогда, ни в одном музее мира не видел европейских аналогов таким термосам, которые использовали кочевники Батыя и Чингизхана. А ведь я только в Берлине был в четырёх музеях. Металлические котлы и деревянные ведра европейцы возили в обозе, а не приторачивали к сёдлам. Потому и теряли в мобильности, проигрывая степнякам из далёкой Азии. Тем более, что кочевники знали секреты очистки воды и берегли здоровье коней, а рыцари со своими железными шлемами-вёдрами на головах и доспехами гробили лошадей тяжестями лат, разрушая их позвоночники. Да еще поили черт знает чем, особенно на Востоке в знаменитых «крестовых походах».
Любопытно, что на фоне проблемы чистой воды русская народная сказка про сестрицу Аленушку и братца Иванушку очень симптоматична в данной питьевой теме. Подозреваю, что это самая санитарная сказка в мире. Там мальчик, томимый жаждой, готов был испить грязной воды из копытца, то есть ямки от следа животного, заполненной мутной жижей, несмотря на запрет сестрицы. Выпил и пострадал – превратился в козленочка.
Вот пил бы вприкуску с корнем «татарского зелья» – не стал бы козленком. А если бы у Аленушки была таблетка пантоцида, как у современных солдат, она любую воду сделала бы безопасной.
Пьют ли по ходу СВО нынешние солдаты в измочаленных снарядами полях Новороссии воду «из копытца», фигурально выражаясь, то есть из луж? Конечно! Вот один из ставших знаменитыми примеров – история двух тяжело раненых солдат.
В декабре 2023 года они остались лежать в разгромленном опорнике ВСУ среди трупов украинских солдат.
Сделав свое дело, российские штурмовики после захвата чужих позиций удерживать их не стали и откатились. Думали, что те, кто остался лежать, все мертвы. И второпях отступили, оставив одного из своих лежать на месте побоища. Налетевшие дроны ВСУ не давали возможность эвакуировать тело товарища – его решили забрать позже.
А между тем, в живых на том бранном поле осталось двое солдат. Один – с триколором на шевроне, другой – с «жовто-блакитной» нашивкой. Оба были тяжело ранены. Еле-еле двигались. Зато могли разговаривать. Конечно, на одном языке – на русском.
И вот украинский солдат дополз до россиянина и перевязал ему раны. И этим спас. А наш подсобил украинцу залепить его дырки в теле. Так они и лежали в грязи на линии боевого соприкосновения среди тел погибших – пять дней. Вернее, четверо с половиной суток. Потому что на пятый день украинец умер. Наш остался один.
Они давно съели остатки сухпая, выпили воду. Поэтому жажду утоляли из луж, «из копытца». Пока был пантоцид, пили вприкуску с таблеткой. Потом и пантоцид кончился. Но, слава Богу, пошел снег. Измученные солдаты враждующих армий, но представители одного (одного ли?) народа, стали есть снег. Он служил и пищей, и водой.
Можно было бы развить тему единения врагов в безвыходной ситуации. Но тема эта заезжена. Есть множество произведений о подобных ситуациях и в кино, и в литературе. Я намеренно опущу рассуждение по поводу «единства противоположностей». Меня в данном случае интересует только жажда на войне.
Так вот. Наш солдат, потеряв на пятый день «вражеского друга», пополз к своим «на руках». Полз, кажется, полтора суток. Пил «из копытца», ел грязный снег. И дополз.
В какой мере помог солдату пантоцид (на 50 процентов состоящий из хлора) – неизвестно. Однако хватило таблеток только на первые дни. Затем помогла, видимо, холодная погода. Ведь в декабре бактериям и прочим мелким вредным организмам развиваться и выживать даже «в копытце» трудно, а то и вовсе невозможно. Тем более, если лужицу льдом прихватило. Короче говоря, так Господь управил, что солдат выжил. Надеюсь, здравствует до сих пор…
– Жить захочешь – собственную мочу пить будешь, – сказал мне однажды мой коллега из газеты Южного военного округа «Военный вестник Юга России», два с лишним года воевавший штурмовиком на Донецком направлении СВО с позывным «Авантюрист».
По его словам, такие случаи были нередки в условиях полного окружения, без надежды на помощь и снабжение извне. Особенно если сидишь в подвале, а над головой топочут ботинками солдаты ВСУ. И так – дни, а то и недели напролет.
У «Авантюриста» и его ближайших товарищей, слава Богу, до употребления мочи не дошло. А вот воду из отопительных батарей пили. И еще, как ни удивительно, помогали леденцы. Если, конечно, таковые обнаруживались. При их рассасывании какая-никакая жидкость появлялась. Ну, и слюноотделение активизировалось при этом. Хоть во рту влажнело. А то язык был – как наждак, нёбо – как кусок шинельного сукна и губы в трещинах. Тут «из копытца» попить – за счастье…
Сергей Тютюнник, полковник в отставке, участник 8 локальных войн
Окончание следует...
