Сохраняя традиции: ростовский коллекционер реставрирует уникальные старинные самовары

Пожалуй, одна из самых редких в стране мастерских работает в донской столице. Здесь реставрируют старинные русские самовары — их специалистам привозят со всей России. Удивительные формы и поразительные нюансы работы — в сюжете Елизаветы Праздничной.
«Люди выбрасывают, не понимают, что выбрасывают. Вот это вот царские самовары — Баташовский самовар, известная фабрика Баташовых».
Его нашли в одном из металлоприёмников города. Из царской посудины за милую душу сделали бы пресловутый латунный кран или дверную ручку, но старинный водогрей спасли ростовские реставраторы. Мастерская Александра Запорожца — первая в России по восстановлению самоваров. Коллекционер открыл её в начале двухтысячных. Любовь к пузатым дровяным чайникам началась с подарка дяди.
«Вы даже представить не можете, какие на развалах, на приёмных пунктах и базах были самовары. Это начиная где-то с 2000-го года. Просто были уникальные самовары. А всё это прессовалось. К сожалению, столько было — ушло в прошлое», — рассказал реставратор самоваров Андрей Молодцов.
Тогда коллекционер понял: с таким отношением и обычные лампы, шары и арбузы — так различают самовары по формам — скоро станут раритетом. Русскую традицию срочно нужно спасать.
«Здесь у него очень много проблем вокруг носика, трещины».
Очередной заказ в руках мастера Андрея с символичной фамилией — Молодцов.
Мужчина пришёл в мастерскую Запорожца ещё двадцать лет назад. До этого управлял судами, а теперь чинит посудины. Шутит, на флоте было легче.
«Мы взяли самовар, не дай Бог там что-то случилось — прожгли или ещё что-то, а самовар для людей дорог, это очень большая ответственность. Потом людям как в глаза смотреть, если ты так сделаешь», — рассказал реставратор самоваров Андрей Молодцов.
Первым делом каждый самовар разбирают и снимают патину — это окислившийся слой металла. Специальным инструментом по миллиметру стирают испорченное покрытие и открывают все тайны.
«Все недостатки, которые были за время пользования самоваром, сделаны. Здесь, походу, идёт трещина. Запаяно оловом».
Нередко приходится собирать, как шутят мастера, «самовар Франкенштейна» — заменять отдельные части изделия. Каждая деталь у реставраторов на вес золота.
«Вот коронки. У них диаметр разный. То есть на каждый самовар они не подходят, нетипичные. Одна коронка ко всем самоварам не подходит».
И дело тут не только в размере. Любую часть подбирают по рисунку, форме, металлу. Трубы чаще приходится делать заново, а вот краники — одна из самых интересных и вместе с этим капризных частей «тела» посудины — подобрать сложнее всего. Поэтому каждый найденный такой «ключик» знает своё место на стене и ждёт подходящего кандидата.
«Может быть, 300-400 кранов, один самовар, и можно не подобрать краны. Приходится тогда вместе с носиком от самовара выпаивать носик и вставлять другую кран-пару из такого же старого самовара. Только так спасаться».
Через руки мастеров прошло больше 45 тысяч самоваров. У каждого своя неповторимая история.
Были в коллекции мастера и уникальные экспонаты. Например, этот ломовский самовар 1830 года выпуска. В простонародье называется «бочка». Таких по всему миру остались считанные единицы.
Теперь он на полке другого коллекционера. Но похвастаться мастеру всё ещё есть чем.
«Вот этот красавец вмещает 60 литров. С него можно напоить 300 человек». «Редкий самовар — произведён и собран в Средней Азии».
Каждая часть неповторима: ноги «царские», корона советская, ну а тело — азиатское, о чём говорит форма и рисунок. Александр Запорожец мечтал создать музей самоваров, но теперь, говорит, это невозможно. Уж больно дорогое увлечение для пенсионера. Зато передаёт свои знания молодым умам, а те — юным.
«Всё, молодец, уже по чуть-чуть получается. Молодец».
Всё, чтобы русская традиция не стала лишь отголоском истории в картинках и фотографиях. И культура чаепития с ароматом дымка, еловыми веточками и ягодами сохранилась ещё на долгие столетия.