(Окончание. Начало в № 18.)
Продажа Аляски в 1867 году аукается нам и спустя более сотни лет. Долгие годы шёл спор по установлению морских границ между нашими странами в Чукотском и Беринговом морях. Потому как каждая из стран по-своему трактовала условия применения Конвенции 1867 года.
Переговоры начались ещё в советское время. А под конец перестройки, в июне 1990 года, на свет появилось некое Соглашение «О линии разграничения морских пространств», которое называют «линией Шеварднадзе» (по имени тогдашнего министра иностранных дел, — прим. ред.).
Конгресс США это Соглашение быстренько ратифицировал.
Россия его не подписала до сих пор.
Штат Аляска тоже оспаривал этот документ, так как он был подготовлен без его участия. Но США ещё до подписания Соглашения в начале 80-х распродавали спорные участки шельфа, на котором были обнаружены большие запасы нефти и газа.
Так как же наша страна умудрилась отдать этот богатый район? Об этом совсем коротко, хотя, возможно, нашим детям ещё придётся этой историей заниматься.
«Шеварднадзе в Беринговом море отдал 34 тысячи квадратных миль нефтеносного района единоличным решением, а потом провёл его через Политбюро. Кстати, у Шеварднадзе была такая манера: принимать решения, ни с кем не считаясь, а затем оформлять это через Горбачёва. Это в первую очередь касалось вопросов разоружения. А если учесть, что у него были и остаются как личные, так и деловые отношения с Бейкером, то это многое объясняет в истории с Беринговым морем», — написал начальник внешней разведки КГБ СССР Леонид Шебаршин.
Николай Рыжков утверждал, что ни Политбюро, ни Совет министров СССР этот документ не рассматривали, и он как предсовмина его никогда не подписывал.
«Линия Шеварднадзе» российским рыбакам закрыла доступ в богатейший район промысла, исключительная экономическая зона России сократилась до 150 миль, тогда как американская расширилась до 250.
А потом, спустя несколько лет, мне показывали в одном из книжных магазинов Аляски гору, до потолка, нераспроданных книг Горбачёва о перестройке. Якобы гонорар, выплаченный за неё, и есть компенсация за «линию Шеварднадзе». Но ведь и могли соврать, что с американцев возьмёшь, когда они отстаивают свои интересы.
Российские рыболовные траулеры стали отлавливать у «линии Шеварднадзе» сразу же, когда она ещё не была нанесена на карте, их уводили на Аляску, в Датч-Харбор. Писалось тогда и о стрельбе по нашим рыбакам. Одно судно задержали за то, что во время разворота оно «зашло» за «линию» на 750 метров. Другое пытались увести, но его заблокировали российские траулеры, и американцы отступили.
Но береговая охрана США свою работу знает.
...Контакты Coast Guard с российскими пограничниками базировались на основных функциях этих двух похожих структур: охрана биоресурсов в морях и океанах от браконьеров, поисковые и спасательные операции, защита окружающей среды. В составе Северо-Восточного пограничного округа даже был определён офицер, занимающийся вопросами совместной деятельности между СВПО и 17-м районом береговой охраны США. Coast Guard — это наши МЧС, рыбвод, моринспекция и пограничники в одном флаконе.
И вот мы на Аляске, на территории авиационной базы ВВС США «Эльмендорф». Первое, что бросилось в глаза, — это зеркально чистые штиблеты офицеров, встречающих у трапа. И всю последующую неделю других не видела, специально смотрела. Это надо видеть: выглаженные, со всеми пуговицами, выбритые, плечи развёрнуты, животов нет.
Везде на базе чистота необыкновенная. Хотя и урн особых замечено не было. Чёрт его знает, как им это удаётся. Мы только в одном месте видели, как американцы смачно плевались. Это было в ковбойском салуне Lone star, где стояли мешки с арахисом, шелуху от которого бросаешь просто на пол.
Сама территория базы поражала ухоженностью. Сразу за ней — дикий лес с его колючими кустарниками, переплетением корней и высокой травой. А территория базы — ровная, без кочек, как будто её сначала срезали ножом, потом задерновали и засадили деревьями. Похоже, что так осваивалась и сама Америка — всё мешающее убрано и всё построено заново.
Мы ездили по огромной территории базы медленно, хотя на многие сотни метров не было ни души, рабочий день в разгаре. Но по всей базе расставлены указатели скорости, и наши сопровождающие их выдерживали, хотя «гаишников» и «ваишников» нет.
Про оснащение береговой охраны говорить не буду. У неё есть всё, чтобы найти, спасти и наказать. Кормят людей тоже не скупо. В офицерской кают-компании в апреле клубника с виноградом, в столовой для рядового состава не только мясо, но и торты, и прочие десерты. Зарплату получают немалую. Жильё на территории части получают под ключ со всей техникой, бесплатно, но освобождают, когда заканчивается контракт. Есть и общежитие для одиноких офицеров. Куда женщинам вход только до 22 часов. Кстати, если офицер, даже холостой, полюбит подчинённую (а мы видели много женщин, даже пилотов морской авиации), то он подлежит увольнению.
К службе в Америке приучают с малых лет. Если ты живёшь недалеко от части, можешь иногда прийти посмотреть, как обращаются с техникой, и даже помочь, поднести что-нибудь. В одном из центров базы мы увидели большую группу школьников. Мальчишки маршировали строем, потом отжимались от пола, при этом что-то грозно рычали. Один, отжимаясь, смог нам помахать одной рукой. Военная подготовка, сказал переводчик, занимает 22 недели. Решила, что он ошибся, наверное, 22 дня. Отбор в береговую охрану очень жёсткий. Берут одного из ста.
Нас водили по самым разным объектам. Фотографировать разрешили везде, кроме двух комнат. Именно в одной из них при объяснении про сферы ответственности США на мониторе компьютера увидела картинку с границей этой самой ответственности. Граница упиралась прямо в Петропавловск-Камчатский (напомню, крупнейшая база атомного и прочего флота на Тихом океане). Я удивилась, и картинку тут же убрали.
А ещё американцы очень любят свою Америку и Аляску. Флаги везде, а слово «Аляска» не написано разве только на мусорных баках.
Вдоль автострады, ведущей в горы, сооружены дощатые помосты и террасы. Это для того, чтобы можно было полюбоваться перелётными птицами или посмотреть пасущегося лося, не выбивая хрупкий покров тундры. Над дорогой — скалы. На скалах — белые горные козы. Их никто не стреляет, здесь никто не кричит, коз только фотографируют.
Всё, что растёт, движется и живёт на Аляске, не только охраняется государством, но и приносит доход. Туристский бизнес, рыбалка по принципу «поймал — отпусти» (ха!), сувениры с мехом, но только с искусственным. Натуральный использовать считается дурным тоном.
Америка гордится своими военными. Военные — своей Америкой. На груди переводчика Родригеса, служащего в ВВС, значок: на фоне земного шара ключ и крылья. Объясняет: авиация — ключ ко всему миру. Американская, естественно, авиация.
Ещё многое можно рассказать об увиденном на той Аляске, где не ступает нога российского туриста. Многому можно позавидовать. Многому можно научиться. Потому что так получается: открывая всякие Америки, мы открываем самих себя. И пусть военные сотрудничают в спасении людей и природы, а не рассматривают в прицел кромку чужого берега. (Это я о том, что в Чёрное море зашёл второй американский эсминец. Где та Америка и где это Чёрное море?)
На снимках: с таких изб начиналась Аляска; а теперь Аляска такая; российские и американские офицеры у карты Берингова моря на базе ВВС США «Эльмендорф»; в комнате общежития для одиноких офицеров. Покрывало в виде американского флага — личное, остальное — казённое
Фото автора
