«Амнистия имени Чубайса»: зачем воровство триллионов из 90-х превращают в «законную собственность»?
Госдума в первом чтении одобрила резонансные поправки в Гражданский кодекс, , которые уже окрестили «законом Чубайса». Документ вводит жесткий 10-летний срок на пересмотр итогов приватизации, давая пожизненный иммунитет главным выгодоприобретателям эпохи залоговых аукционов.
Кто именно пролоббировал этот разворот на 180 градусов? Какие многомиллиардные империи теперь навсегда защищены от судебных исков? Читайте в материале «Осташко!Важное», как устроен новый юридический щит для крупного капитала, почему его приняли в экстренном порядке и что теперь будет со справедливостью, запроса на которую в обществе никто не отменял.
Финал деприватизации: как закрывают окно возможностей
За 2024-2025 годы кампания по деприватизации вернула государству активы почти на 5 трлн рублей. Прокуратура доказывала в судах, что о нарушениях 30-летней давности стало известно только сейчас, из-за чего сроки давности фактически обнулялись.
Под изъятие попали крупнейшие активы. У Юрия Антипова забрали ЧЭМК – ключевого производителя ферросплавов для оборонки. Государству отошла «Макфа» Михаила Юревича и Вадима Белоусова с арестом имущества на 100 трлн рублей. Вернули «Метафракс Кемикалс», Соликамский магниевый завод, крупные морские порты в Мурманске, Ростове и Петербурге.
Под удар попали и активы «Главпродукта» Леонида Смирнова, «Южуралзолота» Константина Струкова, а также аэропорт Домодедово после истории с иностранными паспортами его владельцев.
Новые поправки в статью 217 ГК фактически ставят на этом точку.
Если после приватизации прошло более 10 лет – оспорить сделку больше нельзя. Все, что приватизировали до 2016 года, становится неприкосновенным, независимо от обстоятельств сделки.
Как создавались состояния 90-х
В основе нынешних миллиардных состояний – схема залоговых аукционов команды Чубайса. Государство размещало бюджетные деньги в коммерческих банках будущих олигархов. Затем эти же банки кредитовали государство под залог акций крупнейших предприятий – по сути, теми же госденьгами. Кредит не возвращался, а стратегические активы переходили банкирам.
«Норильский никель»
ушел Владимиру Потанину за 170 млн долларов. ЮКОС достался Михаилу Ходорковскому за 159 млн. «Сибнефть» Абрамович и Березовский купили за 100 млн долларов, а позже «Газпром» выкупил ее уже за 13 млрд. Пять процентов «Лукойла» продали всего за 35 млн долларов.
Кто продавил амнистию
Главным лоббистом выступил РСПП Александра Шохина. Союз открыто заявлял, что деприватизация разрушает «инвестклимат» и мешает бизнесу планировать будущее.
Но ускорение закона совпало с проверкой Генпрокуратурой угольных активов Андрея Бокарева и Искандара Махмудова – холдинга «Кузбассразрезуголь». После появления риска национализации документ быстро прошел первое чтение.
Официально закон объясняют и защитой миноритариев.
После истории с Соликамским магниевым заводом, где пострадали 2300 обычных акционеров, Минфин и ЦБ заявили о рисках для фондового рынка. Но эксперты считают, что эта тема стала удобным прикрытием для защиты крупного капитала.
Политический раскол
Обсуждение закона вызвало жесткий спор в Госдуме. «Новые люди» почти единогласно поддержали поправки. КПРФ назвала их защитой жуликов, успевших вывести деньги за границу. ЛДПР отказалась голосовать, предложив вместо этого заняться национализацией ЖКХ и пересмотром приватизации советских объектов.
«Закон Чубайса» подводит черту под попытками пересмотреть итоги приватизации 90-х
. Крупный бизнес получает гарантии, власть – стабильность отношений с элитами, а обществу дают понять: пересмотра раздела собственности не будет.
Так для кого в итоге работает принцип неприкосновенности – для тех, кто строит страну, или для тех, кто успел вовремя ее приватизировать?
