Навстречу 70-летию Победы
Анатолий Калинин
Мы продолжаем публикацию материалов из фронтовых блокнотов нашего земляка писателя Анатолия Вениаминовича Калинина. Они продолжают рассказ об освобождении Донбасса от немецко-фашистских захватчиков.
Немецкие танки эшелонами приходили из Крыма, из-за Днепра, разгружались на станции Мелитополь, на ближних разъездах и прямо с платформ шли в бой, вливаясь в улицы города. Прибывали и новенькие танки из Чехословакии, из Германии, тяжелые и средние машины с тирольскими цветками, с эмблемой смерти, с танцующим медведем на лобовой броне. Но больше было старых, уже побывавших в боях, с заплатами, наложенными техниками на полевых ремонтных базах. Эти заплаты вели свою историю от Таганрога, от Донбасса, от Тамани.
Но все-таки танков у немцев было еще много. «Почти как под Белгородом», — пробормотал артиллерийский командир, склоняясь над большой картой. Командир был как раз тем дирижером, который управлял артогнем, но его блиндаж скорее был похож на диспетчерскую. Дежурные офицеры передвигали по карте зеленые квадратики, полдюжины телефонов начинали трещать одновременно, журчала морзянка.
Дирижер стремительно поднимал палочку вверх, и тогда начинала работать тяжелая штурмовая. Она стреляла реже, но удары были похожи на удары большого молота по такой же большой наковальне, вся земля — деревья, заборы, дома — ходила ходуном, после каждого выстрела мир, казалось, раскалывается, как ореховая скорлупа.
Осадной артиллерии досталась львиная доля работы. Чтобы выбить немцев из города, надо было перемолоть каждый дом, какой там дом, — каждый кирпич, за которым укрывался враг. Впрочем, для того, чтобы овладеть Мелитополем, надо было не выбить немцев из города, а «выбить» немцев в городе. Наша артиллерия выполнила роль молотилки, страшной мельницы, которая перемолола массу металла и живой силы противника. Как это выглядело на деле?
Вот история углового — двухэтажного — дома на центральной мелитопольской площади. Этот дом встретил нашу штурмовую группу огнем из орудия и двух пулеметов. Пулеметы стреляли косоприцельным огнем из подвала, через две амбразуры, зацементированные и обложенные кирпичом. Наступающие гвардейцы забросали одну амбразуру гранатами, а в другую залепили снарядом из мелкокалиберной пушки, которую артиллеристы выкатили на открытую позицию прямо перед домом.
Пулеметы умолкли, но тотчас же из первого этажа открыла огонь дюжина автоматчиков. Они расположились по углам окон, держали в поле зрения все подступы к дому и вели перекрестный огонь. Отделение бойцов ворвалось в первый этаж со двора и загнало немцев на второй этаж. Но когда бойцы отделения по следам немцев устремились по лестнице на второй этаж, немцы залповым огнем из автоматов сбросили их вниз и, забаррикадировав дверь, укрепились на втором этаже.
Тогда артиллеристы послали в дом еще один снаряд, и остатки немцев должны были бежать на чердак. На чердаке они просидели еще три часа, пока бойцы не вынудили их через голубятню убраться на крышу. С крыши четыре автоматчика продолжали вести огонь. Кольцо вокруг них стягивалось, а с крыши лезть дальше, вверх, было некуда — разве что на небо.
После получасовой ожесточенной перестрелки бойцы и отправили их «на небо».
Автоматчики сидели на каждой крыше. Незабываема фигура бойца-десантника, который стоя на танке, указывал экипажу цели, помогал танкистам снимать «шапки» с домов. Пули попискивали вокруг десантника, щелкали на броне у ног, а он, точно заговоренный, стоял на танке во весь рост и корректировал огонь танка. Танк подъезжал почти вплотную к дому, давал выстрел, и крыша вместе с засевшими на ней автоматчиками валилась на бок. Танк передвигался к другому дому, и картина повторялась…
Потом все-таки удалось поговорить с бесстрашным десантником. Его упрекнули в том, что он бравировал в бою, каждую секунду рискуя жизнью.
— А вот и нет, — ответил десантник. — Страх меня точит, под самые коленки режет, так бы и убежал, схоронился, под танк залез, но я не допускаю этот страх до души. Стою на танке, мне с него видно, как с вышки, и не могу я с этой вышки уйти, хоть и страшно мне. Уйду, думаю, схоронюсь — и пропало все, проиграет наша рота бой. Ведь экипаж на меня надеялся, я у него будто вместо глаз состоял…
Мелкокалиберные пушечки откуда-то выскакивали на перекрестки улиц и вели огонь. Враг сидел за стенами зданий, за брустверами окопов, а пушка стояла у всех на виду, на голом открытом месте и храбро вступала в бой с невидимой силой. Мелкокалиберные пушки — настоящие труженики уличной войны. Пехота еще только подтягивается, еще выжигает огнем и выбивает штыком разрозненные группы автоматчиков из подвалов, из погребов, а маленькие пушки на конной тяге, а то и на руках прислуги вырываются вперед, вступают в единоборство с противником и к подходу пехоты часто решают девять десятых задачи.
Что такое Мелитополь? Утонувший в вишневых садах городок с узенькими, правда, всегда опрятными в прошлом улочками. Но этот городок на самом деле далеко выдвинутый вперед форт и форпост Крыма, пока еще оккупированного немцами. А узенькие, ныне сметенные с лица земли мелитопольские улочки стали свидетелями таких танковых боев, каких не видели города значительно покрупнее масштабом.
С немецкими танками, украшенными изображениями танцующего медведя и тирольского цветка много дней подряд вели ожесточенные уличные бои наши КВ и Т-34 Может быть, Мелитополю в истории этой войны будет принадлежать своя страница в истории уличных танковых боев.
Танки сходились, как на дуэли, и в упор лупили друг друга. Стены домов стесняли маневр ходовой части, решая маневр огнем, выучкой и сноровкой экипажей.
В сноровке и выучке наши танкисты оказались выше своих противников. Наши танкисты редко отдавали врагу преимущество первого выстрела, который часто оказывался решающим. В условиях улицы немцам трудно было уклоняться от таранов, и когда наши экипажи шли на таран, наш металл оказывался прочнее. Столько танковых таранов, сколько видел Мелитополь, редко случалось видеть какому-либо другому городу.
Сталинград был кладбищем вражеской техники, как и подступы к Владикавказу. Мелитополь и подступы к нему завалены искореженным металлом.
Это — битые немецкие танки.
В дневнике убитого немца рядом со словом «Мелитополь» стояло слово «реванш». Гитлер не только думал прикрыть Мелитополем Крым, но и дыру в своем престиже, взять реванш за тяжелые поражения немецкой армии нынешним летом на юге. Сюда был стянут такой кулак, который годился не только для обороны, но и для серьезного контрнаступления.
Так маленький городок на юге Украины стал местом ожесточенной битвы.
Есть сражения, исход которых в конечном итоге влияет на судьбы всей войны. Мы были свидетелями разгрома немцев под Москвой, у Сталинграда, у Орла. В ряду таких сражений займет свое место и мелитопольская страда.
На улочках Мелитополя немецкие трупы лежат в ряд, так же, как они лежали на улицах Сталинграда. Каждый камень здесь обагрен кровью.
Среди этой крови есть и кровь наших бойцов. Вокруг Мелитополя выросли свежие холмы, под которыми лежат наши люди, отдавшие свои жизни за Родину.
Проходя мимо суровой солдатской могилы в мелитопольской степи, остановись, товарищ, обнажи голову, вспомни слова вождя:
«Вечная слава героям, павшим в борьбе за свободу и независимость нашей Родины».
Если земля перевернута,
И плавится камень, горя,
И пеплом, и лавой подернута,
То это — Сапун-гора…
Если дот на доте,
Врос в земляную твердь,
И всюду нашу пехоту
Встречают огонь и смерть;
Если черными трупами
Выложен черный склон
И сталью колючей опутан,
И крепко залит в бетон;
Если вообще непомерное
Есть на земле для нас,
То это она, наверное,
Это и есть она.
Но это все-таки взято
И красным клочком в руке
Трепещет в руке солдата
На красном горячем штыке.
1943 год.
