В этом году мне довелось посмотреть 10 спектаклей молодёжного театра. Какие-то из них тронули больше, какие-то — меньше. Но безусловным фаворитом среди актёров молодёжного для меня стал Сергей Беланов. Помимо мастерской игры, есть в этом человеке что-то притягательное и глубокое. Будто он не наш современник, а родом из другой, более чистой во всех смыслах эпохи. К счастью, во время нашего интервью этот образ не разрушился.
— Сергей, у вас на страничке «ВКонтакте» написано, что вы родились в Морозовске...
— В Морозовске. 25 июля 1970 года. В семье, никакого отношения к театру не имеющей. Мама — начальник планового отдела. Отец (царствие ему небесное) был столяром, плотником, играл на гармошке. Наверное, эта музыкальность передалась и мне. Я с детства хотел быть актёром — на улице мы устраивали сценки и даже разыгрывали фильмы.
— Но в театр вы пришли довольно поздно?
— Да. Мама была против театрального вуза и определила меня в Каменский педколледж. Мотивы её были понятны: учителя на селе в фаворе — и дом дадут, и корова в хозяйстве будет. Я выучился. Но грянули 90-е, страна развалилась, учителя оказались никому не нужны. И мне предложили остаться в педколледже, где я возглавлял самодеятельный коллектив. Женился, родился сын. И жить стало вообще сложно: молоко, памперсы — всё это стоило немалых денег, а их не было. И вот однажды позвонил Юра Купавых: «Я работаю в Ростове официантом в «Золотой рыбке» (модный ресторан в 90-х), здесь хорошо платят. Приезжай!» И я поехал.
— Вы работали официантом?
— Да. В то время в Ростове собралась каменская диаспора, как мы её называли; помогали друг другу обустроиться здесь. Юра Купавых и ребята жили у очень хорошей женщины, Тамары Николаевны, на Дружинников. Так вот, я поселился у них временно... и остался на несколько лет. Мы жили как одна семья, а Тамара Николаевна была нам и матерью, и бабушкой, и советчицей.
— Так как вы оказались в театре?
— Однажды мы с Юрой проходили мимо строящегося музыкального театра и на заборе увидели объявление: «Производится набор на актёрский курс Владимира Чигишева. Необходимы документы и фото 3 х 4. Просьба не присылать в полный рост и в кепке». Мы поняли, что писали это наши люди, с юмором, а значит, надо пробовать. Но объявление было старым, и времени на сбор медсправок не было. Тогда мы обратились за помощью к хозяйке ресторана. Она осмотрела зал и сказала: «Вон в той кабинке сидит Пётр Арутюнович, профессор мединститута. Идите к нему...» И мы пошли. Юра его обслуживал, я пел. И в результате за две бутылки «Финляндии» мы получили эти справки. На первом отборочном туре на курс Чигишева мне дали только объявить: «Михаил Зощенко. Как сложно завоевать женщину». И тут же ответ комиссии: «Спасибо». Я думал, что это провал. Но особенно не расстроился: понимал, что мне 27 лет — критический возраст для актёра. Больше беспокоился за Юрку Купавых. Ему-то 24. Но, как выяснилось, мы оба прошли во второй тур, затем в третий. Всего отобрали 12 человек. Время учёбы было, как водится, интересным и счастливым. Кстати, практически все ребята работают по профессии, хотя многие разъехались по другим городам.
— Вам не хотелось тоже уехать?
— Я не мог. Семья, ребёнок пошёл в садик. Жена моя, к счастью, не театральный человек. Она преподаватель физкультуры в школе. Но ещё одной причиной остаться было и то, что тогда я бежал в театр. Работали же великие мастера! Кстати, позже Чигишев открыл секрет, почему он взял меня: именно таким видел своего Треплева в «Чайке» — с такими вот ушами, носом, непонятной национальности... Играть я начал со второго курса, со спектакля «Заноза» Валерия Воронина. И до сих пор, слава Богу, вниманием режиссёров не был обделён.
— А бывает такое, что вам не хочется идти на работу?
— Бывает. И причина в том, что в нашей стране перестали быть необходимыми талантливые люди. Три месяца я занимался своим любимым делом — вёл программу «Спозаранку» на телеканале «Южный Регион Дон». А при подписании заявления на отпуск выяснилось, что наш проект закрыли. Мы не сообщили об этом нашим зрителям, не попрощались с ними. Наше мнение просто никого не интересовало. Подобная тактика работы во всех областях. Руководство смотрит на своих сотрудников не как на людей, а как на персонал. Нечто обезличенное. Вот от этого и не хочется идти на работу. На некоторые спектакли (не скажу какие) я собираю себя по частям. Но зритель-то здесь ни при чём! Он заплатил свои деньги и хочет получить катарсис. А если его не происходит у меня, как он может получиться у вас? Или если я играю спектакли, в которых ничего не понимаю?
— Вы говорите о модных постановках? Ведь на очередной Экспериментальной творческой лаборатории Лоевского* я вас не видела.
— И хорошо! Спасибо нашему режиссёру Михаилу Васильевичу, что он избавил меня от этого. Лаборатория Лоевского — убийство для театра. Как можно поставить спектакль за три дня? Нужно минимум два месяца. Велосипед уже изобретён — Станиславский, Немирович-Данченко, Васильев. Хотя я должен признать, что вначале Лоевский делал благое дело — открывал молодых талантливых режиссёров. Но теперь это фабрика. И когда я встречаюсь со ставленниками лаборатории на фестивалях, понимаю, что они все одинаковые — одно говорят; одинаково думают, что они великие. Потом они приходят в театр и за шесть дней ставят спектакль. А что можно за шесть дней? Только выучить текст. Не наживается душа. Так что хороший режиссёр — товар штучный.
— А у вас не сложилось ощущения, что от такого искусства у зрителей портится вкус?
— Сложилось. Я не люблю современную драматургию потому, что пишут люди, у которых не болит. А когда у человека ничего не болит и он пишет, приходит другой, у которого не болит, и ставит это. Зритель смотрит и хлопает. А почему вы хлопаете? Тому, что со сцены сказали слово «б...»?
— Может, вам стоило открыть свою мастерскую и самому обучать молодых актёров?
— Владимир Чигишев предлагал мне преподавать, но я отказался. Это очень большая ответственность.
— От творческих вопросов перейдём к житейским. Ваши дети хотят продолжить династию?
— Нет! И я не советую. Мой старший поступил в ЮФУ на психолога. Хотя очень хотел стать актёром. Но я спросил: «Ты согласен пять лет не видеть небо? Театр — это же как секта». И Арсений отказался от этой мысли. А Иван Сергеевич, ему шесть, театр не любит. Говорит, что всё уже про него знает. Зато любит наши гримёрки, где добрые женщины кормят его конфетами.
— Сергей, вас узнают на улицах?
— Не знаю, может, и узнают. Мне это не говорят. И у меня никогда не было поклонниц. Студент театрального вуза представляет себе, что будет идти в красивом костюме по городу, а люди будут говорить: «Здравствуйте, Пётр Петрович! Вы прекрасно сыграли!» У меня не так. Вот как-то после работы — небритый, весь в мыле, в шортах, сланцах, с двумя тяжёлыми продуктовыми пакетами — я шёл с рынка. Как всегда, спешил. И тут мама с дочерью: «Господи боже мой! Если бы вы знали, как мы вас любим!» А мне так неловко: «Спасибо-извините» и бежать...
— Какие блюда предпочитаете?
— Я вообще люблю поесть. Борщ, холодец, рыбу люблю вяленую. Если жена или сестра испекут оладушки — тоже хорошо. Но я и сам могу кое-что приготовить. Котлеты прекрасно у меня получаются. Хотя жидкое варить не умею. И в этом виновата моя лень — это же всё надо нарезать, потом жарить, потом при засыпании соблюдать какую-то иерархию, которую я всё время забываю. Это не моё.
— А что ваше? Может, столярничаете, крестиком вышиваете?
— Лет пять назад жена говорила, что руки у меня растут не оттуда. Если я прибивал полку, то она падала кому-то на ногу. Но технологии шагнули вперёд, и жизнь моя стала легче. К примеру, теперь не нужно вырезать деревянные чопики — их можно купить! За годы семейной жизни я всему научился. Единственное, за что не берусь, — электроприборы. Тут, ребята, извините, я безвластен...
— 25 июля вам исполнится 44 года. Как обычно вы отмечаете свой день рождения?
— За несколько дней обзваниваю друзей, и мы уезжаем на автопляж. Гуляем до темна. И всегда всё проходит спокойно. Мне очень везёт с людьми. Видимо, есть какой-то внутренний ценз на выбор друзей. Среди них только те, кто прошёл со мной вместе какой-то путь, те, кому я доверяю. Поэтому мой день рождения — скорее, повод для встречи с близкими.
* Экспериментальная творческая лаборатория Олега Лоевского «Театральный спринт» — масштабный эксперимент. За три дня молодые режиссёры должны подготовить с артистами театра эскизы спектаклей по современным пьесам. Судьбу постановок решает зрительское голосование.
Фото Виктора Дашкина
