Наше знакомство с заслуженным артистом РФ Сергеем Маховиковым произошло в лагере «Пионер», в котором сегодня живут беженцы с Украины. Увидев его запросто гуляющим по территории, я поначалу думала, что обозналась. Ну с чего бы это столичной знаменитости делать в донской глубинке? Оказалось, Сергей вёз семью на отдых в Крым. Жена и дочь поехали дальше, а актёр в окружении старых друзей из пограничного управления ФСБ по Ростовской области направился в лагерь для того, чтобы выступить перед беженцами — спеть под гитару и найти несколько добрых слов, которые сегодня имеют особую цену.
Собственно, познакомились мы в комнате одной из беженок. Я задавала вопросы, а Сергей участливо слушал рассказы о судьбах украинских женщин. Говорил мало, но глаза его выражали неподдельное сочувствие.
— Что вас побудило сюда приехать? — выбрав свободную минуту, подошла я к нему.
— Когда видишь, что происходит вокруг, хочется быть рядом. Мы уже пофотографировались, сейчас попоём. Людям же нужно слово доброе. Поддержка...
— А как вы думаете, есть какой-то общий рецепт, который помог бы избежать национальных конфликтов?
— Конечно, есть. Самое главное — воспитание. Чтобы жить в мире, надо этого желать. И желать тем, кто командует страной. Других нет рецептов. Мы же вон — целое поколение выжгли в бездуховности. И что теперь с ними делать? Да ничего! Они так и будут расти. И следующее поколение будут воспитывать так же. Это тупиковый путь. Когда-нибудь они, быть может, поймут, где правда, но может быть поздно. Я вам расскажу один случай. Мы когда снимали кино в Кракове, привезли наших стариков-ветеранов, которые освобождали этот город. С нами был мальчик четырнадцатилетний. Он и по-русски говорил, и по-польски — семья у него была смешанная. Но учился в Польше. И для него было великое открытие, что Краков освобождала Красная армия, а не Америка. И когда он увидел этих седых ветеранов, увешанных орденами, я услышал, как мальчик тихо спросил у матери: «Так кто же всё-таки освободил Краков?» И та ответила: «Ну вот эти деды, которые приехали из России». Он отвернулся и тихо произнёс: «Я ненавижу эту школу...» Такая ситуация может произойти спустя годы и на Украине. Потому что не в силе Бог, а в правде. И там, где правда, всё равно будет победа.
— Но воспитание молодёжи формируется не только на примере родителей и на учебниках. Немалую роль в нём играют и кино, и телевидение...
— Это уже следующая ступень. И я признаю, что вокруг много хлама и неправды. Особенно если речь об истории.
— К примеру?
— Мы сейчас немного исковерканы нашей историей. Моё поколение поломано отсутствием руководства, патриотизма, чётко построенной работы. Конечно, сегодня мы из этого должны, как росточек поломанный, выпрямиться. И условия для этого есть. У нас появился лидер, который задумался о стране, наконец-то. У нас есть армия, патриоты, которые смогут нас защитить. Ведь долгое время мы думали только о решении каких-то бытовых вопросов: что поесть, что надеть; а сейчас поняли, что есть более важные вещи. И это переворот сознания. На наших глазах сейчас творится история. И сила личности здесь необходима. Вы помните, как мы раньше жили? Какие люди у власти стояли?.. Мне вот безумно нравится в нашем, русском, народе такая черта, как принятие: царь плохой, значит, заслужили такого — Бога прогневали. Значит, мы тоже Бога прогневали, и из-за этого на десятилетия оказались прокляты и забыты в своей же стране. А сейчас, может быть, отмолили грехи наши. Пора подниматься, плечи расправлять и жить по-настоящему.
— Вы сыграли бесчисленное количество хороших, правильных парней. И, наверное, есть люди, которые благодаря вашим работам в кино выбрали для себя такой же достойный путь в жизни? Может быть, они пишут вам письма с благодарностями?
— Я без ложной скромности могу сказать, что таких огромное количество. И моя работа (именно в развитии чувства патриотизма) принесла очень много. Я делаю это осознанно. Из недавних примеров: сын моего товарища, вместо того чтобы пойти в МГИМО, поступил в военное училище. И сказал: я, папа, как и ты, и как дядя Серёжа в кино, буду Родину защищать... Сейчас модно критиковать армию. Но ругать может каждый. И мне всегда хочется сказать: а вы там были, чтобы давать такие оценки?..
— Есть ли роли, от которых вы бы отказались?
— У меня огромное количество таких, от которых я уже отказывался.
— Причины?
— Плохой сценарий, плохо говорится о моей стране. Ложь, в конце концов.
— ?
— Ну не летают у нас в шапке-ушанке космонавты. Почему я должен это показывать?
— Это американский сценарий?
— Конечно. До смешного доходит: они до сих пор считают, что у нас медведи по улицам ходят. Хотя я был бы рад, если бы где-нибудь в Иркутске вышел на улицу медведь. К сожалению, большую часть их уже истребили. Теперь бьёмся, чтобы в Сибири число тигров увеличилось. А американцы этого не знают. И будто не знают о том, что у нас есть Гагарин, Жуков, Суворов.
— Так многие, действительно, не знают. И не только американцы...
— Так в том-то и дело. И дети, которых воспитывают в ненависти к нам, тоже этого не знают. Сейчас много говорят об информационной войне. Вот она так и организовывается: пишутся заказные учебники, вмешивается политика, либералы начинают кричать: «Ай-ай-ай! Наступили на мозоль!» Мне больше всего «нравятся» граждане, которые начинают вопить: «Неправильно присоединили Крым!» А ткни туда, так у них там бизнес, в Крыму. И весь этот либеральный толк сводится к одному: «они базарят за свои деньги».
— Давайте вернёмся к разговору об армии. Как вы оцениваете военную реформу? Хорошо ли, что солдаты стали меньше служить, что с них сняли хозяйственные хлопоты, которые, на мой взгляд, тоже были неплохим воспитательным моментом?
— По поводу реформы лучше спросить у людей, которые находятся внутри армии. А меня удивляет другое: долгое время в военном руководстве было большое количество пришлых. Почему они там оказались? Вы же не пойдёте подсказывать хирургу, как ему резать? А у нас почему-то приходили люди, которые не имели к армии никакого отношения, и начинали учить. Спросите у военных, они сами построят всё и сами сделают. Чем меньше людей давали бы со стороны советы, тем было бы лучше.
— Но вы свои армейские годы с теплом вспоминаете?
— Я — да. В восьмидесятые годы, когда я поступил в военное училище, умер Владимир Семёнович Высоцкий. Мы жили в лагере. Палатки, двухъярусные кровати. Когда пришло это трагическое известие, мы всю ночь под гитару пели его песни. И пели не только мы — по всей округе разлетались слова Высоцкого. Люди провожали великого человека. И мне это запомнилось. Мы же все, как пел Шевчук, «рождённые в СССР», носили в себе много хорошего.
— Между той страной и этой есть пропасть?
— Конечно. И большая. Но сейчас много реанимируют. Ведь долгое время говорили, что всё, что касается СССР, — плохо. Но в Советском Союзе было не меньше хорошего. И сегодня наконец-то обращают внимание на это хорошее, и рождается совершенно другая страна. Подъём такой в обществе, уважение. Это дорогого стоит. А нам, нашему поколению, нужно бросить все силы на воспитание детей. И тогда всё сложится.
— Последний вопрос. Вы в Ростове не впервые. Как вам наша земля?
— Пока мы ехали сюда, жена и дочка (она здесь ещё не была) с восторгом смотрели на эти поля бескрайние, степи ковылевые, Дон широченный. Теперь, когда дочка будет читать Шолохова, будет себе представлять всё в картинах, лучше поймёт это произведение, лучше прочувствует глубину его. Ведь всё, с чем мы сталкиваемся, доходит до нас, до нашего сердца только через собственный опыт. Я потому и говорю, что нужно вкладывать в нашу молодёжь настоящее не словами, а делом, собственным примером. Только так можно достучаться до их душ, только так...
P.S. Когда готовился этот материал, Сергей Маховиков выложил на своём сайте впечатления об этой поездке. Вот их фрагмент:
«Вчера прилетел из Ростова, был в лагерях украинских беженцев. Страшно и больно... Я бы всем политикам, всем олигархам, всем спорящим о собственной значимости, всем тем, кто даже не хочет знать, что происходит на самом деле, сказал: посмотрите в глаза детей, которых вывезли из-под бомб, у которых сгорели дома, у которых погибли близкие; поговорите с ними, а главное — попробуйте с ними поиграть в детские игры. Я был в камуфляже, меня узнали и все фотографировались со мной, только совсем маленькие почему-то боялись подходить. Одна девочка, когда я взял её на руки, сначала замерла, потом вдруг прижалась: «Дядя, а ты не убьёшь мою маму?..» Белокурая такая, молчаливая...»
Фото Виктора Дашкина
