«Грозный, Буденновск, Цхинвал, Донбасс» — эти мои заметки написаны в самом начале Русской весны. Даже когда мы вспоминаем свои любимые фильмы, получаются реминисценции, то есть фильм не льется в памяти целиком, а лишь яркими моментами.
И жизнь так же вспоминается. Но, войны, штурмы, захваты заложников, нельзя назвать «яркими моментами». И, тем не менее, это то, за чем я профессионально наблюдал. Есть, что вспомнить.
«Будённовск. Июнь 1995 года.
Кругом пикеты. Всем «Стой! Назад!». А мы с Вадиком и Куком вышагиваем, как генералы. Морда лопатой и вперёд! Репортёры… Наглость – второе счастье! Вот ростовский ОМОН. Вроде знакомые…
– Здорово, Виталька живой?
– Да все наши живы…
За гаражами, «Альфа». Человек десять взрослых бойцов. Мокрые от пота, нервничают, возбуждены.
– Да, мы были там, где морг!
– Мы постреляли их немножко. А они заложников берут и ставят в окна с полотенцами!
– Там гранаты кидали!
На нашу камеру никто внимания не обращает. Это большая удача. Снимаем. В общем, не шугают нас. Огромный альфовец, его зовут Палыч, объясняется с подполковником, что завёл нас сюда.
– Постой, ты проезжал к моргу?
– Я проходил туда.
Что за морг такой? Чего они все туда рвутся? Появляются ещё раненые спецназовцы. Идут своим ходом. Альфовцы за гаражами облегчённо вздыхают. Видать, своих и ждали. Один раненый опускается на асфальт. Его осматривают, не снимая шлема с поднятым стеклянным забралом.
– В шею ранен?
– Вот здесь кольнуло.
– Да, вижу. В шею.
Ещё раненый. На брови приклеенный тампон. Рука перебинтована. Сквозь белую марлю проступает кровь. Все группируются вокруг великана-спецназовца.
– Вы откуда?
Раненый, нахмурившись, смотрит в глаза Палычу. Молчит. Не может сосредоточится. Не понимает вопроса.
– Откуда вы пришли?
– От торца. С того торца, который…
– С пищеблока?
– Да!
Гаражи – наш бастион. Военный домик мышки-норушки. Здесь постепенно накапливается народ.
Из-за угла появляются трое солдат. За ними толпа штатских. Впереди два измождённых мужика. Тащат носилки. Позади женщины. Пожилые, в домашних халатах.
– Вы откуда?
Женщины тяжело дышат, всхлипывают.
– Заложники.
– А кто там в окнах стоит, простынями машет?
– Да наши же и машут! Они уже пошли на все, наших вот так в окна выставили! Стреляют из-за них, а им даже пригибаться не дают, стоят сзади».
