Власть тьмы: «крайний случай»?

Окончание. Начало в №№ 170-171, 174, 191.
Шесть девочек и их непутёвая мамаша
…Судья удалилась в совещательную комнату, потянулись томительные часы ожидания. В просторном зале мирового суда города Шахты было совсем немноголюдно: подсудимая Елена Г., её тетя Ирина Юрьевна, бабушка Нина Алексеевна, адвокат и ваш корреспондент. Вот и вся компания, исключительно женская. Так долго дамы молчать не могут, так что понемногу узнаю подробности этой драматической истории.
Коллаж Ольги Пройдаковой Главная её героиня, молодая симпатичная особа на первой скамейке, где сидят подсудимые, совсем не походила на преступницу. И на многодетную мать она тоже совсем не похожа. И, тем не менее, Елена – мать шести девочек, (ей самой всего 29, а её старшей дочке – 12 лет) и в этом суде она ожидает приговора уже не в первый раз. Недавно была осуждена по ст. 115 УК РФ («Умышленное причинение легкого вреда здоровью») за то, что в пьяной компании полоснула ножом по ноге своего бывшего мужа, отца двух её старших детей. Но попала под амнистию в связи с 70-летием Победы и теперь вот обвиняется по ст. 156 («Неисполнение обязанностей по воспитанию несовершеннолетнего, если это деяние соединено с жестоким обращением с несовершеннолетним»). Когда полицейские в тот злополучный день прибыли по вызову на место, где гуляла компания, они увидели такую картину, что пришлось подключать коллег из инспекции по делам несовершеннолетних. В доме на шестерых детей и троих взрослых было два старых дивана и больше ни одного спального места. Всё семейство жило в полной тьме – свет в хибаре давно отключили за долги, а окна были завешены одеялами ввиду отсутствия стёкол.
Как же должны были делать уроки старшие девочки? Детей у матери забрали, а когда они прошли медицинское обследование, оказалось, что одна девочка страдает сердечным заболеванием (она и раньше жаловалась матери на боли в сердце, но той было недосуг заняться здоровьем детей).
Вторая девочка и вовсе ослепла на один глаз от не вылеченных вовремя коньюктивитов. Даже операция не помогла – её надо было делать раньше.
Однако в суде представители органов опеки заявили, что Елена за полгода, что прошли после этих событий, уже успела исправиться, а помощник прокурора – государственный обвинитель попросил назначить обвиняемой наказание в виде 10 тысяч штрафа. Свидетель защиты, тётя подсудимой, рассказала суду, что внучку вместе с правнуками берёт к себе бабушка – у неё трехкомнатная квартира со всеми удобствами. И даже глава семейства, отец четырёх младших девочек, тоже, по словам тетушки, взялся за ум – с Еленой, своей гражданской супругой, помирился, работать пошёл на стройку. Раньше они все вместе жили в его доме, а потом поссорились, и Лена ушла с детьми к своей матери и брату, у которых постоянно собирались пьяные компании.

Хеппи-энд по-шахтински
До начала заседания я спросила Елену, почему же они со вторым мужем до сих пор, как говорят в народе, «не расписаны»? Она ответила, что зарегистрировать брак не было решительно никакой возможности: у её благоверного нет и никогда не было… паспорта. Но сейчас он, наконец, его оформляет, прошел уже первый этап – личность его установлена в предусмотренном законом порядке.
Как написано в Википедии, инфантилизм (от лат. infantilis — детский) – это «незрелость в развитии, сохранение в физическом облике или поведении черт, присущих предшествующим возрастным этапам». Некоторые взрослые страдают этой детской болезнью всю жизнь. За два часа разговоров в ожидании приговора я поняла, что за непутёвых родителей решила взяться вся семья, действительно взрослые люди: отец Елены, давно работающий в Москве и высылающий деньги многодетной дочери, великовозрастному сыну-бездельнику и даже бывшей жене; бабушка Нина, воспитавшая трёх хороших сыновей; жена одного из них тётя Ира.
Эта решительная женщина заявила, что теперь будет опекать «молодых» как следует, даже займётся планированием рождаемости (так и сказала: «семерых нам хватит!»)
Поздновато, конечно, спохватились, после двух уголовных дел, но лучше поздно, чем никогда. Я съездила в социальный детский приют «Огонёк» в Каменоломнях, куда временно определили старших девочек, хотела посмотреть и на деток Елены, и на условия, в которых они живут под государственной опекой. Условия оказались прекрасными: на 21 ребенка 18 воспитателей и ещё три педработника, а всего, с поварами и водителями, 45 человек персонала. Три раза в неделю ребят водят в бассейн, это уже подарок шефов, как и мороженое и прочее сладкое угощение (на питание приюту перечисляются деньги из расчета 148 рублей в день на одного воспитанника). Сейчас детвора уехала в лагерь на море.
А дочки у Елены – просто чудо, старшая заботливо опекает сестёр, воспитатели на неё не нарадуются. В свои двенадцать лет она уже не угловатый ребёнок, а обаятельная юная барышня. По секрету она сказала мне, что очень хочет домой, к маме. Да, бог наградил непутевых родителей такими детьми, о которых многие другие, во всём остальном благополучные семьи, только мечтают. Желающих взять ребёнка из приюта в последние годы стало больше, но эти девочки после лагеря вернутся в семью. Двух самых маленьких домой, к матери с прабабушкой, уже отвезли.
– Мы и не ставили вопрос о лишении Елены родительских прав, – говорит заведующая отделом охраны прав детства департамента образования Шахт Наталья Кокаш. – Теперь у них есть нормальные условия для жизни, да и мать с отцом взялись за ум. Наши инспектора возьмут эту семью под особый контроль, чтобы принять меры, если в этом появится необходимость. Но я надеюсь, что в дальнейшем таких ЧП больше не будет.

Приговор окончательный, обжалованию не подлежит
Зачитав приговор – 10 тысяч рублей штрафа – многоопытная судья Галина Гайдукова сочла своим долгом сделать Елене небольшое внушение:
– Вы получили мягкое наказание только потому, что ждёте ребёнка. Если такое ещё случится, в следующий раз это для вас так легко и просто не закончится!
Подсудимая, как прежде говорили, на сносях седьмым ребёнком, запричитала «поверьте мне – никогда, ни за что»… Тут позвонил из Москвы её отец, очень волновался, чем закончился суд. Заодно поинтересовался, когда надо оплатить штраф, он был готов немедленно перевести деньги на карту дочери.
Другим непутевым мамашам, о которых мы писали в прошлых публикациях, суд назначил принудительные работы, причем не в каменоломнях гранит дробить, а на швейной фабрике на машинке строчить или в больнице полы мыть. Но беременной Елене закон и такое наказание не предусматривает. Так что с этого заседания все расходились по домам умиротворенные, если не сказать счастливые. Картинка эта – довольная осужденная и её воспрянувшая духом родня – лучшая иллюстрация к истерическим воплям о «бесчинствах государства, отбирающего детей у нормальных родителей», которые раздаются на всяких мероприятиях вроде «круглых столов» и «собраний общественности», а ещё чаще на интернет-форумах. Наш интернет-форум не стал исключением: редакция получила и разместила на своем сайте два десятка откликов активных граждан, в том числе и не согласных с позицией автора статей «Власть тьмы».
Плюрализм мнений в нашей демократической стране никто ещё, к счастью, не отменял. Однако невооруженным глазом видно тенденцию: авторы грозных отповедей корреспонденту и газете ссылаются на какие-то случаи, якобы имевшие место где-то очень далеко, на другом краю России. И при этом ни имен, ни фамилий родителей, у которых «ни за что забрали детей» – всё голословно. А я как журналист привыкла верить только фактам, а ещё лучше тому, что увидела и услышала своими ушами в судах, в данном случае в шахтинских. Кстати, на заседаниях в городском федеральном суде обратила внимание на особенности местного говора. Когда инспектор ИДН произнесла сначала «крайний случай», а потом и «крайнее заседание суда», я не сразу поняла, что она имеет в виду последнее заседание и последний случай.
Местные жители все так говорят, но очень хотелось бы, чтобы в городе шахтёрской славы этот крайний случай с многодетной мамашей, осужденной по статье 156 «жестокое обращение с детьми», действительно стал последним. В это верится с трудом, неблагополучных семей хватает везде, а в Шахтах их почему-то больше, чем в других городах и весях. И истерическими воплями беде этой никак не поможешь. Бороться надо за будущее юных россиян – кропотливо и неустанно, всем вместе, всем обществом – правым, левым, демократам, центристам и людям, далёким от всякой политики.

Комментарии читателей «НВ»
Александр Александрович. Поселок Березовая Роща, Кагальницкий р-н:
«В моей семье с двоюродным родственником случилось несчастье – он погиб. Остались четверо детей, а мамаша пустилась во все тяжкие. Мы к себе забирали девочку на пару месяцев, она второй год в первом классе сидела – ни читать, ни писать не умеет – типичная запущенность. Как жена моя купала – отмывала, учила читать, ходила в школу, не буду рассказывать. Остальные дети – шести и четырёх лет – по трое суток оставались одни.
Вместе со школьным соцпедагогом ездили представители опеки, и прочие органы «порядки наводили», но только спустя год бедных детишек забрали. Маму обязали исправиться, условия для жизни создать. Ребята сейчас в детском доме сытые, умытые, вторая девочка пошла в школу. Мама тем временем родила еще одного малыша! К остальным детям ее возила какая-то организация, но толку – не нужны ей дети!!! Они для нее источник денег – суммарно ее пособие по потере кормильца больше дохода многих благополучных семей в нашем поселке. Скоро будет решаться вопрос о лишении ее материнства, в том числе и относительно последнего малыша. Хотя организация, защищающая её права, до сих пор считает ее достойной своих детей.
О ГЛАВНОМ: вся эта история длится уже более трёх лет, и пока детей не забрали органы опеки, они жили в ужасных условиях больше полутора лет. И каждый, кто в курсе всего этого, говорил: «Скорее бы забрали детей». Согласен, что не должно быть необоснованных действий, но главное, чтобы, как в нашем случае, не страдали те, кому такая помощь нужна».
Andrey Gamalov:
«Такая неквалифицированная манипуляция, как в этой статье, позорит газету, в которой и без того хватает бульварщины. Впрочем, может быть, просто провоцирует читателей на конфликт. В любом случае автор такими статьями удаляется от журналистики».
Татьяна:
«Вы пишете: «Мама Светлана с сыном давно уже состояли на внутришкольном учете как «семья в социально опасном положении». Возникает вопрос, а куда смотрели органы опеки? Почему семьей не занимались? Мать выпивает в день по четыре полторашки, а опека и не чешется? Какая им «профилактика семейного неблагополучия», если они даже банальную уголовщину предотвратить не могут? Значит, с реально неблагополучными им «не комильфо» работать. Это тяжело и затратно. Им надо ко всем подряд лезть. Зачем? Вот лучше бы опека свою работу выполняла – занималась реально неблагополучными семьями. Тогда не было бы таких леденящих душу сюжетов. А то придумали к малоимущим, многодетным, неполным семьям цепляться в целях «профилактики неблагополучия». Все-таки надо не полномочия расширять, а добросовестно свою работу выполнять».
Любовь Нянченко:
«Что вы все напали на автора статьи? Статья – это повод обсудить, поспорить. В споре, как известно, рождается истина. И очень хорошо, что нашлось столько неравнодушных читателей! Времена меняются, и меняется отношение к этой проблеме. Раньше все могли делать замечание детям на детской площадке, просто на улице. Сейчас другие подростки, другая молодежь, иной раз страшно рот открыть. А откуда они такие берутся? В любом доме, любом подъезде есть такие соседи, которые воспитывают своих детей криками в 23 часа по возвращении домой этих самых родителей. И не только криками. Я считаю, что не надо ждать, пока они нарожают их по 34, а сигналить уже с первого ребенка. В этом и заключается борьба за детей.
И невоспитанных родителей надо тоже воспитывать. Каждый должен заниматься своим делом и делать его хорошо. Но это вопрос не одного года, и на этом пути будет еще много ошибок. Мы же хотим все и сразу...»