За кулисами «Однажды в Ростове»

Генерал МВД и политзэк рассказали «Молоту» о своём видении нашумевшего телесериала и о том, что не попало в кадр его создателей В высоких кабинетах и на домашних кухнях до сих пор обсуждают телесериал «Однажды в Ростове». Иные считают, что в этой ленте пробил звёздный час Сергея Жигунова. Другие, будто не замечая его дара, напротив, склонны ставить теперь жирный минус чуть ли не всему творчеству популярного актёра и фартового продюсера. В числе первых – обыватель, падкий на «клубничку» и колорит криминального ретро. Среди вторых, у которых мнения-близнецы и которые ныне «катят бочку» на картину и её создателей, ветераны МВД и историки. Ветераны полагают, что сохранили в памяти мельчайшие подробности показанных событий. Им не по нраву, когда на экране видят иное. Историки, а еще архивисты, музейные работники – тем паче: изначально, в силу профессии, они склонны к документалистике. По этой причине подвергались в своё время обструкции Валентин Пикуль, Павел Загребельный и авторы других исторических романов. ГЕНЕРАЛ На этом фоне «Молоту» очень повезло. О своем видении «Однажды в Ростове» нам поведал генерал МВД в отставке и он же член Союза писателей России Герман Тыркалов. Сейчас Герман Кузьмич, коренной дончанин, живёт в Москве. В творческом Союзе уже много лет. А во время показанных событий был заместителем начальника донской милиции. – Я не цербер и не злой демон, чтобы набрасываться на «Однажды в Ростове», – говорит Герман Кузьмич. – Видно, что за лентой стоит большой труд создателей. Однако примитивных сцен хватает. Взять хотя бы момент приведения в исполнение приговора в Новочеркасской тюрьме, когда человека расстреляли под душем…– А разве не так расправлялись с теми, кого приговорили к высшей мере наказания?– Еще недавно такую информацию я бы ни за что не обнародовал! На неё существуют определённые запреты. «Молоту», однако, расскажу, как было на самом деле. По крайней мере, в те времена, которым посвящён фильм. Приводят приговорённого к высшей мере наказания. Присутствуют прокурор, врач, представители органов внутренних дел и суда. Спрашивают, есть ли какое заявление у приговорённого. Затем ставят к деревянной стенке и стреляют в голову сзади. У меня в памяти до сих пор случай, когда приводили в исполнение такой приговор в отношении одного мерзавца. Во время Великой Отечественной он был молодым человеком. Из госпиталя не успели эвакуировать самых тяжёлых раненых, и эта мразь с ними расправилась самым жутким образом. Приговор в его отношении приводили в исполнение много лет спустя. Поворачиваться лицом к стене он отказался. Этот человеконенавистник заявил: «Моё последнее слово – если развяжете руки, буду душить вас!..»– У вас хватило терпения на всё это смотреть?– Честно скажу, не хватило… Вспоминается ещё история с вором в законе Львом Нуйкиным по кличке Ворон. Чушь говорят, когда утверждают, что воры в законе не совершают убийств – этим неоправданно хотят создать этакий романтический ореол вокруг преступной знати. Ворон сидел за убийство. Об этом знаю не понаслышке. Мне пришлось участвовать в инспекторской проверке тюрьмы, много дней провел в её стенах. Там и познакомился с Нуйкиным. Подолгу беседовал с ним, стараясь помочь обрести человеческий облик. И вот такой человек начал выкарабкиваться из трясины. Он стал читать газеты – и центральные, и главную в донском регионе газету «Молот». Задумался над общечеловеческими проблемами и постепенно приобщился к книгам. А со временем сделался активным помощником тюремного библиотекаря, переплетал потрёпанные книги. Быть может, впервые в жизни испытал тёплое чувство, которое возникло в душе, когда увидел плоды своего труда. На радостях Ворон, похваляясь, показал новый переплет одному из заключённых – бездушному цинику, насильнику и убийце. Тот посмеялся. Ворон размозжил ему голову. И вскоре был расстрелян… – Братьев Толстопятовых тоже расстреляли? В фильме остались недосказанности…– Скажу больше – концовки попросту нет. Зато художественного вымысла много. Приговор суда, оглашённый 1 июля 1974 года, на самом деле звучал так: «Толстопятова Вячеслава Павловича, Толстопятова Владимира Павловича и Горшкова Владимира Николаевича приговорить к исключительной мере наказания – к расстрелу». Всего перед судом предстали 11 человек. Из фильма, однако, не следует, что банда «фантомасов» и их пособников была столь многочисленной...– И всё-таки вернемся к концовке. По сценарию, приготовленный загодя локомотив таранит машину, на которой пытались скрыться «фантомасы». Как было на самом деле?– Не хочется «прибадываться» к эпизодам – ко многим, в смысле документалистики, есть вопросы. К концовке они тоже есть. Если тезисно, она выглядела так. «Фантомасы» прознали, что в «Южгипроводхозе» в день получки может быть внушительная сумма, порядка 300 тысяч рублей. Это по нынешним деньгам многие миллионы. К захвату этой суммы банда долго готовилась, вела слежку за кассирами. И вот решили брать. Самасюк (с ним Вячеслав Толстопятов ранее отбывал наказание) и Горшков (по фильму – сосед Толстопятовых) с револьверами накинулись на кассира. Вырвали у него сумку и бросились наутёк. Работники института начали их преследовать. Толстопятов с автоматом был на улице. Грузчик Владимир Мартовицкий, оказавшийся неподалёку, не сдрейфил, кинулся на преступников. В него выстрелили из пистолета, а потом прошили автоматной очередью. Выстрелы услышал милицейский наряд. Младший сержант Алексей Русов подстрелил Самасюка и Горшкова. Но «фантомасы» на «Москвиче» скрылись. Милиционер остановил проезжающую пожарную машину. В ней находились сотрудники пожарной охраны Геннадий Дорошенко и Виктор Салютин. Затем к ним присоединился милиционер Евгений Кубышта. Когда бандитов задержали, ещё не знали, что именно они – те самые «фантомасы», слухами о которых земля полнилась уже многие месяцы…– Когда показывают фильмы или пишут романы о том, как здорово сработали сыщики, разгромив банду или задержав очередного Джека-потрошителя, то за кадром или страницами нужно видеть и другое: матёрые воры и бандиты имели место быть, потому что их вовремя не посадили за решётку и тем самым способствовали тому, что они стали «знаменитостями», – подытожил генерал-майор милиции в отставке Герман Тыркалов. ПОЛИТЗЭК Ростовчанин Витольд Абанькин – зэк со стажем. Строки из приговора: «Был недоволен советской действительностью. Пытался бежать на Запад. Хотел писать книгу клеветнического характера об СССР». - В фильме показан ряд эпизодов с камерными нравами. Мне в связи с этим вспоминается такой случай. Сидят уголовники в камере, играют в карты на столе. А карты запрещены. Менты увидели это в глазок. Раз! Врываются – карт нет. Обыск в камере делают – нет колоды. Выходят и снова в глазок: зеки уже опять раскладывают. Надзиратели врываются мгновенно – карт нет. Догола раздели уголовников – нет карт. Выходят – те снова за своё. И тогда один из ментов взмолился: «Ребята, скажите, куда вы их прячете?» Те ему в ответ и говорят: «Достань карты из своего кармана». И тот достал. Они же карманники-профессионалы!- Если уж уголовник у начальника лагеря из внутреннего кармана партбилет вынул, а потом его ему же за бутылку водки продавал! Конечно, дали ему бутылку, но добавили еще 15 суток, - отметил Витольд Абанькин, ростовский правозащитник и бывший политзаключённый, автор сборника повестей и рассказов «Страшная книга». Витольд родился 15 июня 1946 года. Отец был военно-морским офицером. Дед – помощником капитана. Получил 12 лет по ст. 64 п. 15 УК РФ. Уверяет, что наказание отбывал в Мордовской колонии «за стихи о Новочеркасске». – Фильм «Однажды в Ростове» даже для меня во многом стал откровением, – сообщил Витольд Андреевич «Молоту». – Мучаюсь до сих пор, где художественный вымысел, где правда. Например, эпизод с самоубийством офицера, который отказался стрелять в народ. Как правозащитник, хочу сделать запрос в соответствующие структуры. Был такой эпизод на самом деле или нет? Если был, этот офицер, считаю, настоящий герой. – Говорят, что вы снялись в картине. Но мы вас что-то там не увидели…– Был на съемках, – смеется. – Например, помните, сцену с рыбным базаром, где опальный генерал и профессор-диссидент выбирают чебаков? Это снималось неподалеку от моего дома и рыбного базара на ростовской улице Амбулаторной. – Ближе к теме… Где вы были в момент подлинной, а не киношной новочеркасской трагедии?– Мне тогда, в июне 62-го, было 16 лет. Занимался в тот день плаванием в бассейне «Волна». Часов в одиннадцать приехал по Ворошиловскому на улицу Энгельса (ныне это, напомним, Садовая). Вышел у магазина «Маслосыр». На плече сумка с надписью «Волна». Иду, гляжу: милиционеров много. Ко мне подходят двое в гражданском. Бесцеремонно: «Что у тебя в сумке?» Начинают обыскивать. В сумке только мокрые вещи. Через квартал меня обыскал новый патруль. Пожилая женщина сказала: «У кого сумки, всех обыскивают. В Новочеркасске людей постреляли…» Меня в буквальном смысле тут же «закоротило»: увидел, словно наяву, новочеркасскую площадь, залитую кровью, погибших людей. Другими глазами взглянул и на происходящее вокруг. Много было людей в штатских пиджаках и милицейских штанах. Стояли «воронки». У обкома толпились какие-то люди, милиционер с собакой. Из ближайшего кинотеатра выводили людей. Проверяли их ладони. Позже узнал: кто-то мелом на обкоме нарисовал свастику. Искали, полагая, что этот человек мог быть в кинозале. Я приехал, взял порох (его тогда свободно продавали). Из куска трубы сделал бомбу. И хотел бросить её в обком, да отец не дал. Я ушел из дому. И три дня скрывался на Дону. Начал писать стихи о новочеркасских событиях, потом меня призвали в армию. Очутился в Германии. Распространял там стихи о наболевшем. Узнав, что собираются арестовать, попытался бежать в Западный Берлин. Но был задержан восточно-германскими пограничниками и передан советскому командованию. Военный трибунал дал мне 12 лет за попытку измены Родине. На этапах зэки и даже конвойные рассказывали о чудовищном. О том, что к Новочеркасску были подогнаны «телятники». В них хотели вывезти жителей города-бунтаря. Счастье, что этого не случилось…– Вы как правозащитник в последние годы не раз посещали ростовские колонии, знаете многие донские криминальные сюжеты, что называется, «изнутри», в курсе, кто дирижировал ими… Как вы считаете, «фантомасы» обоснованно «привязаны» в картине к новочеркасским событиям? – Связь эта достаточно условная. Художественный, скажем так, приём. Упрекать в этом авторов фильма я не стану… А вот консультации им, если потребуется в случае какого-то продолжения темы, дам с радостью. На фото: Витольд Абанькин